Константин Логинов

Практический психологГештальт-терапевтСупервизор

Гештальттерапия гомосексуальных нарциссически ранимых людей

из книги "Практика гештальт терапевта"

 

В данной главе я опишу специфические трудности в Гештальттерапии мужчин гомосексуалистов с нарциссическимим личностными особенностями. 

В этой главе я буду исследовать влияние, которое может оказать  фон  нарциссической ранимости на некоторых гомосексуальных мужчин. Что важно при терапии этой группы людей с высоким уровнем ранимости, которые переживают специфические межличностные проблемы в обычной жизни. Я уделю внимание роли Гештальттерапевта в терапевтическом  процессе с такого рода клиентами.

Очень важно, чтобы терапевт не только знал терапевтический процесс, но  был готов к встрече с ловушками и тёмными сторонами нарциссического поведения, которые могут прорваться во время «путешествия» с клиентом. Нарциссически ранимые люди легко разочаровываются и чувствуют себя оскорблёнными. Поэтому терапевт должен осторожно искать подход к этим клиентам, в особенности в начальной фазе терапии. Далее я разъясняю, что я имею ввиду и какие есть методы в Гештальттерапии для работы с такой группой лиц.

7.1 Гомосексуальные мужчины и нарциссизм – это заблуждение.

Многие темы, которые  связано с собственный сексуальности, часто запутаны и усложнены. Это в том числе касается гомосексуальных мужчин, которые, (часто справедливо) боятся быть непринятыми обществом. Свои поиски собственной идентичности они предпринимали сами, тайком или в маленькой группе, в которой они были абсолютно уверены.
 
Ряд научных исследований и проистекающие из них теории гомосексуальности принесли много вреда в довоенный и послевоенный период предыдущего века (20 века) тем, что присваивали отрицательные ярлыки[1] гомосексуальным мужчинам и женщинам, и отрицательно повлияли на принятие их в общество и на интеграцию их в нём.

Большое количество гомосексуальных мужчин переняло эти прежние идеи медицинского мира и начало рассматривать свою гомосексуальность как ненормальность. Для многих мужчин всё ещё нелегко выставить напоказ свой гомосексуальных склад. Принятие гомосексуальности всё ещё очень далеко от оптимального. В нашем обществе принято считать гетеросексуальных мужчин – «настоящими мужчинами», а гомосексуальных «другими».  (Schippers, 1989). Многие гомосексуальныные люди очень чувствительно реагируют на то, что думает о них внешний мир. Это имеет большое влияние на их существование, в особенности в годы их юношеского развития.

При это многие из них мучаются, чтобы найти баланс в себе самом. Эти муки касаются принятия себя самим собой, и принятие этого семьёй, друзьями, обществом и церковью. Как следствие, некоторые гомосексуальные люди втянулись, вжались в себя и стали неуверены. Уверенность в себе это жизненный вопрос для гомосексуальных людей, и это легко понять  как отражение мучительных попыток быть принятым другими людьми и обществом. Отвержение  ведёт почти неизбежно к проблемам для гомосексуальных людей. При этом многие из них выросли в детстве в условиях насилия и угрозы жизни.

Довольно представительная работа проведённая Р. Граафом (R. Graaf) из Тримбос (Trimbos) института исследовала около 6000 человек в 1996 году и показала, что гомосексуальные мужчины и женщины лесбиянки, будучи эмоционально заброшенными в молодые годы, чаще переживали физическое насилие в форме сексуального насилия, чем другие.

Более половины (56%) опрошенных гомосексуальных мужчин рассказали, что они были эмоционально заброшены и пренебрегаемы. Четверть опрошенных рассказали, что пережили физическое насилие и пятая часть – психическое. Далее, пятая их часть показала, что они испытали сексуальное насилие. Это произошло с 18 % мужчин после достижения ими 16–ти летнего возраста.

Женщины лесбиянки показали, что 49% было эмоционально заброшено. 23% испытало физическое насилие, и 26% психическое. 23% испытали сексуальное насилие до достижения ими 16–ти летнего возраста, 23% после достижения ими 16–ти летнего возраста.

Реакция гомосексуальных людей на враждебное, непринимающее их окружение, похожа на поведение человека, страдающего нарциссизмом, так как это описывается в медицинской литературе.

Многие гомосексуальные мужчины чувствуют стыд и вину, или депрессивны, но не показывают этих чувств другим. Нарциссический стыд – это сильная боль, связанная с социальными неудачами, — утверждает  Алмаас (Almaas) (1996). Результатом является то, что эти мужчины часто преувеличивают противоположные чувства в своих личных взаимоотношениях. Эта нарциссичексая «оборона» привела к стереотипу, что нарциссизм чаще встречается у гомосексуальных мужчин, чем у гетеросексуальных.

Психиатры и другие социальные работники, которые работают с нарциссически ранимыми гомосексуальными мужчинами, должны без сомнения узнать в них что-то, что характерно для нарциссической личности. Они должны обратиться к рассказу о Нарциссе, который любовался собой в своём отражении в воде, или к рассказу о маленьком принце. Они получат впечатление, что гомосексуальный мужчина с нарциссическими наклонностями может любить только самого себя и с трудом других. Многие эксперты — психиатры научились этому на многих случаях, и так они часто оценивают людей, которые нарциссически ранимы. Кохут (Kohut) (1971) утверждает, что только недавно мы начали осознавать как часто встречается слово нарциссизим (самолюбование) в словаре и культуре экспертов – психиатров.

Я бы хотел предостеречь здесь от непонимания: нарциссические черты, которые проникли в защиту гомосексуального человека, должны отличаться от тех, которые имеет человек с прежней нарциссической обидой. В мире социальной защиты это может вызвать смятение и иметь отрицательные последствия для нарциссически ранимого гомосексуального клиента, когда разработанные характеристики начнут доминировать в терапевтическом контакте. Уже одна мысль может привести к замешательству и препятствовать контакту, так как терапевт несвободен.

Конечно, среди гомосексуальных мужчин есть люди, которых обычный медицинский мир мог бы диагностировать, как нарциссические личности. Теории о возникновении нарциссизма делают упор на раннее детство. Кохут (Kohut) считает, что нарциссизм возникает в первые годы жизни. Йонтеф (Yontef) (1993) утверждает, что ранняя молодость всех его нарциссических пациентов характеризуется недостаточностью аутотентичного контакта между ними и их родителями. Основа нарциссизма всегда закладывается в период, предшествующий школе.

Кернберг (Kernberg) (1995) описывает пациента, который был самым младшим в семье. Он рассказал, что его родители смотрели на него как на второсортного. Эмоциональные требования его родителей были более важными, чем желания ребёнка. Кернберг утверждает, что нарциссизм является следствием пренебрежения ребёнком или его покинутости родителями. Его гипотеза заключается в том, что ребёнок в качестве ответа на холодность или покинутость родителями оборонительно замыкается и начинает думать, что можно доверять только себе, рассчитывать только на себя и любить только себя.

Подобную замкнутость я видел у одного гомосексуального мужчины, одного их моих клиентов, которого я буду называть Риком. Рику было 5 лет, когда его родители развелись. Рик остался с матерью и у него было мало контактов с отцом. Мать Рика не смогла справиться с разводом, часто была печальна и на грани депрессии. Рик помогал ей тем, что выслушивал все её проблемы и был для неё хорошим сыном. Когда Рику исполнилось 14 лет, то мать заметила его гомосексуальную предрасположенность. Она сказала ему, что он должен быть хорошим мальчиком и не причинять ей боли. Он более не показывал матери свою гомосексуальную предрасположенность. А его мать об этом никогда больше не спрашивала. Рик вырос в тихого и добропорядочного мужчину.

Эту обстоятельства Рика исследовались во время первых трёх сессий. Тогда я начал понимать, что только замкнувшись он смог защититься.

Многие гомосексуальные люди, которые нарциссически ранимы, прячут свои чувства от других, чтобы смочь жить. Многие из них открывают в молодом возрасте (12-13 лет) свои гомосексуальные чувства, как на опыте, так и в своих фантазиях. Многие боялись и многие до сих пор боятся говорить о таких чувствах со своими родителями. У многих из них развилось чувство стыда. которое всплывает, когда они встречаются с новой и незнакомой ситуацией.

Примером этого является Пауль, 28 – летний мужчина, которого направили ко мне. Во время нашей первой сессии мне бросилось в глаза, как неуверенно он представляется. Он много раз возвращался к своим неудачам в жизни и указывал на свой страх телесного контакта с мужчинами. Потеря эго-функции и большое самоотвержение был моим первым текущим диагнозом.

Во время второй сессии Пауль рассказал что он перенёс много испытаний во время своей воинской службы. В качестве санитара он столкнулся с попытками телесного контакта со стороны двух солдат. Он отклонил их заигрывания и чувствовал себя застенчиво. На следующий день его вызвали к капитану, который обвинил его в попытке изнасилования двух солдат в больничной палате. Он был уволен и пришёл в болезненное состояние эмоциональной пустоты. Его симптомы, казалось, указывали на нарциссическое поведение. Во время сессий выявилось, что как интроекция, как и ретрофлексия проявились из много позднего периода его жизни.

Здоровое нарциссическое самопредставление является построением из воспоминаний постоянно и явно быть любимым. Этот опыт позволил кому-то развить внутреннее ожидание, что можно больше любить его, чем то что он делает. Осуждение и непринятие гомосексуальности наносят серьёзный ущерб этому ожиданию, этой вере в себя, как раз потому, что затрагивается самопредставление. Гомосексуальные мужчины должны, следовательно, пройти по пути принятия самого себя как гомосексуальную личность, несмотря на факт, который не каждый это принимает.

Гештальттерапия с её непредубеждённостью всегда имела привлекательность для гомосексуальных людей. Уже в 1951 Перлз (Perls) утверждал, что бессмысленно отрицать и пренебрегать чувствами пациента. Он дал как классическое доказательство то, что невозможно «изменить» гомосексуальных людей после того, как они получили сексуальное удовлетворение благодаря гомосексуальному контакту, явно видя изобретательность, с которой они должны были обойти социальные препятствия, чтобы его получить (PHG; 1951: 424). Но и вообще, основополагающим в позиции Гештальттерапевта является — принимать всё как оно есть: Гештальттерапевт «стоит» перед тем, что есть, а не перед тем, что могло бы или должно было быть.

7.2 Диагностика

Гештальттерапевт избегает того, чтобы диагноз «нарциссизм» вёл к негативному ярлыку почти неизлечимого клиента. Он должен рассматривать больного нарциссизмом, в данном случае нарциссически ранимую гомосексуальную личность, чья вера в себя слегка затрагивается и которая очень зависит от внимания, одобрения, уважения и любви других, чтобы самому стоять на ногах, Йонтеф; (Yontef) (1996).

Приведённые в 4-й главе вопросы  Свасона и Лихтенберга (Swanson, Lichtenberg) могут дать некоторое направление при работе с данной целевой группой.

1. Какие бросающиеся в глаза наблюдения встречаются при потере эго — функции?

2. Где мы должны искать основу потери эго: в Id-функции или в личностной функции? 

3. Где происходит потеря эго — функции при установлении контакта и разрыве?

4. Каковы важные образы (образцы)?

5. Каковы важные образы (образцы) в период потери эго — функции?
 
6. К каким терапевтическим решениям приводит диагностика?

Прежде всего при ответе на вопросы 3 и 4 огромную роль играет общественный фактор: у этих нарциссически ранимых людей граница контакта слишком фиксирована, они при контакте меньше рискуют. Ретрофлексия и эготизм, предотвращающие контакт, стоят на переднем плане. Это связано со страхом быть брошенными. Чтобы окончательно прийти к установлению контакта спонтанность должна последовать за фазой контактирования. Чтобы достичь этого кто-то должен убрать контроль, открыть свои границы для встречи; дать возможность «я-ты» стать на время «мы» Робине (Robine) 1998: 145)

В диагностической фазе важно, чтобы терапевт был осторожен в своих реакциях, чтобы создать поле, где контакт с клиентом возможен. Опыт момента должен озвучить чувство для нюансов и ясности, так как каждое новое понимание могло обнажить ранимость. Новое понимание, которое простимулировано терапевтом, может привести к глубокому чувству стыда. Тогда клиент, возможно, прервёт терапию. Когда мы, как терапевты не учитываем ранимость клиента при встрече, то мы рискуем тем, что мы ещё больше повреждаем его веру в себя.

7.3 Терапевтическая стратегия

Во время моего развития, как Гештальттерапевта, я научился тому, что я должен осознавать, КАК я выстраиваю взаимоотношения, когда я стремлюсь к доверительным взаимоотношениям с гомосексуальным нарциссически ранимым клиентом. И то что я должен постоянно помнить о зависимости и ранимой вере в себя, как я уже сказал раньше, прежде всего важно в начале терапии, когда я хочу способствовать созданию климата безопасности и доверия. Доверительная среда должна помочь перейти к следующей фазе, где я хочу исследовать в какой степени осторожность клиента может быть причиной прерывания контакта.

Некоторые из гомосексуальных мужчин с нарциссической ранимостью приходят ко мне с жалобой, что для них тяжело отойти от взаимоотношений с партнёром. Большую часть времени они заняты взаимоотношениями, которые для партнёра уже в прошлом, но всё ещё не для них. При контакте с этими людьми я сталкиваюсь с тем, как тяжело им помочь самим себе, чтобы продолжать свою жизнь. Также выясняется, что им трудно понять какой вклад они внесли сами в разрыв и неудачу во взаимоотношениях.

Другие приходят ко мне, потому что считают обременительным начать и поддерживать взаимоотношения. Оказывается, что многие из них одиноки.

В качестве примера этого, я хотел бы назвать своего клиента Йохана, который пришёл ко мне за терапией по поводу того, что его друг оборвал взаимоотношения. Этот партнёр, француз, разорвал взаимоотношения, чтобы продолжить взаимоотношения со своим прежним партнёром. Так как Йохан был сильно сфокусирован на своём французском друге, то он решил прийти для терапии ко мне.

С ним было трудно вступить в контакт, потому что он постоянно говорил, каким чудесным было время с его французским другом, и как ему не хватает этих взаимоотношений. Примерно две недели спустя он рассказал, что встретил другого и влюбился в него. Я сказал в качестве комментария, что смущён этой внезапным изменением. Это смущение и растерянность были частью моего собственного феноменологического заднего плана. Йохан рассердился на меня и убежал. Он больше не возвращался. При более тщательном рассмотрении ситуации я понял, что я не догадался, что мне нужно было более осторожно приближаться к Йохану.

Следовательно, важно понять, что основа для работы с этой группой узка; мы должны балансировать на хрупком конце контакта. Желания и возможности клиента продолжать могут очень сильно варьироваться. Чтобы создать безопасность прежде всего необходимо привязать клиента. Они очень чувствительны к критике и быстро интерпретируют вопросы как критические, хотя этого и не подразумевалось. Когда это случается, то урон нелегко восстановить. Терапевт должен положить руку за пазуху и вместе с клиентом расследовать, как он испортил с ним отношения. Если мы не сделаем этого, то клиент будет из чувства самозащиты ещё более осторожным и снова отойдёт от этого бережно выстроенного контакта.

Важным аспектом Гештальттерапии с гомосексуальными людьми с нарциссической ранимостью является содействие им найти веру в себе. Этой самоподдержке может способствовать открытие на собственном опыте неосуждающего и принимающего отношения терапевта. Это непростой процесс как для клиента, так и для терапевта. Напряжение при негативном опыте как в обычной жизни, так и при терапевтических сессиях клиент не может хорошо переносить. Терапевт должен всегда быть обязанным снова и снова пробуждать доверие. Если этого не происходит, то клиент может почувствовать угрозу и приостановить терапию. На этой стадии единственное, что может сделать терапевт – дать клиенту понять, что он существует. Ни больше и ни меньше, как бы сказал Фром.

Эксперименты могут вызвать большое сопротивление у гомосексуальных людей с нарциссической ранимостью. Если мы вводим эксперимент с целью увеличить самоосознавание, то эти клиенты могут почувствовать, что их оборвали. Потом они находят трудным сделать что-то новое перед глазами другого. Из-за своего страха быть (снова) отвергнутым они могут почти сразу пережить эксперимент как угрозу. Прекрасный пример осторожного эксперимента даёт (Greenberg) Гринберг в Gestalt Review: она делает предложение клиентке, которая тот факт, что её шеф не говорит ей «привет» переводит как то, что он даёт ей знать, что находит её никудышной.

Представьте, что Вы пишете сценарий к фильму, и в первом варианте сцену, где шеф изображён сердитым на своего сотрудника. Потом директор просит Вас переписать сцену в которой всё то же самое, кроме того, что Вы хотите изменить мотивацию шефа тем, что он не говорит слово «привет». Какую другую мотивацию Вы представляете себе? Гринберг (Greenberg); 2005:67).

Рассматривавшиеся в главе 5 основные условия для существования диалога при работе с этой целевой группой имеют большое значение. Я повторяю это, в особенности, инклюзию и «быть здесь». Гештальттерапевт должен смочь увидеть мир глазами гомосексуальных людей с нарциссической ранимостью. Гомосексуальные мужчины чувствуют себя безопасней, когда терапевт может себя идентифицировать с их образом жизни. Своим присутствием терапевт входит в контакт со своим собственным феноменологическим задним планом, что иногда подводит вплотную к отчаянному одиночеству клиента. Он может гармонировать с в высшей степени деликатными, ранимыми и болезненными областями клиента, как говорит (Paolo Miriam Polo, Паоло Мириам Поло, 1993). Полстресы (1974) говорят, что терапевт становится зачарован человеком перед ним.

При работе с гомосексуальными нарциссически ранимыми людьми очень важны честность и подлинность. Важно во время терапии оставаться в простой и понятной манере. Сразу за этим терапевт обращён на создание окружения равноценности, где клиент может быть сам собой. Важный аспект – использование узнаваемого языка. Терапевт всегда пытается говорить языком клиента. Зинкер (Zinker) (1977) советует терапевту рассматривать уважительным образом появляющиеся на переднем плане феноменологический задний план клиента и все феномены.

Терапевт должен считаться с трудностями, которые есть у клиента при ассимиляции нового опыта (эготизм). Его внимание должно быть в особенности устремлено к постконтакту, где время используется для интеграции нового в терапевтической сессии, как при первых моментах контакта «я — ты».

7.4 Заключение

Как я себе представляю, кажется, что граница между нарциссической ранимостью гомосексуальных людей и «нарциссической личностью» очень тонка. Но согласно  Схипперу (Schipper) (1989) граница действительно существует. Так как эта граница между нарциссической ранимостью и нарциссическим расстройством личности неявна, то терапевты должны быть очень осторожными в развитии и использовании диагноза.

[1] согласно этим представлениям гомосексуальность – это болезнь, с которой надо обращаться твёрдой рукой.


Оставьте комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *